Картинная условность Кто опаснее — оппозиционеры или коррупционеры?

7 мая, 2015 в 3:07
васильева

Евгении Васильевой на днях вынесут приговор, и, скорее всего, он будет условным. Анатолий Сердюков уже год вне подозрений прокуратуры. Можно сказать, что дело «Оборонсервиса», самый громкий коррупционный скандал последнего времени, осталось в прошлом. В отличие от «болотного дела», которое вот уже три года с завидным постоянством пополняется все новыми подозреваемыми.

Условный срок, который просят прокуроры для всех обвиняемых по делу «Оборонсервиса», включая Васильеву, вызвал в обществе горячие дебаты. С одной стороны, о том, что за экономические преступления нужно не сажать, а кратно взыскивать ущерб, давно говорят представители экономического сообщества, и в этом с ними солидарны многие представители либеральной оппозиции и даже часть корпуса судей и следователей. С другой стороны — российское большинство очевидно жаждет громких дел по коррупционерам, все чаще кивая на китайский опыт расстрелов казнокрадов.

Раньше реальные сроки за экономические преступления были в том числе способом справиться с политическими противниками. Сегодня для этого в стране уже есть новый уголовный инструментарий: расширенное толкование экстремизма, оскорбление чувств верующих, призывы к сепаратизму и т.д. То есть особой нужды привлекать к уголовной ответственности «несогласных» за «неуплату налогов» или «нанесение экономического ущерба» вроде больше нет.

Лишение свободы по экономическим статьям УК часто выступает и способом поделить бизнес. По цифрам, которые привел в своем ежегодном докладе уполномоченный по защите прав предпринимателей Борис Титов, уголовное преследование бизнесмена ведет к полному (67,4%) или частичному (23,9%) разрушению его бизнеса. Выживает всего 8,7% компаний, из них четверть — за счет ухода в тень. Но сегодня, когда страна вынуждена поднимать свою экономику, от подобных методов пытаются уйти, кажется, не только на словах. В таком случае гуманизация законодательства в экономической сфере действительно необходима.

Другой вопрос, что делать,

если в экономическом преступлении обвиняется должностное лицо, а деньги украдены непосредственно у государства, то есть вроде как у всех граждан страны?

Должны ли чиновники отвечать перед судом строже, чем бизнесмены? Нахождение на госслужбе — это отягчающее вину обстоятельство или все-таки «своих не бросают», даже если они «берут не по чину»?

Два года назад в ходе «прямой линии» Владимир Путин приравнял перед законом всех «экономических». Домашний арест главной фигурантки дела «Оборонсервиса» Евгении Васильевой он объяснил все той же «гуманизацией законодательства»:

«В последние годы мы много говорим о гуманизации уголовного законодательства. Она — гуманизация — не всегда обоснована. Если человек совершил тяжкое преступление, то он должен получить по заслугам, в то же время в экономических преступлениях часто заключение под стражу считается избыточным. Люди, которые не могут повлиять на ход следствия, не должны находиться в местах заключения. От того, что кто-то сидит, зачастую несправедливо, и Васильева сядет рядом с ними, ничего не изменится. Надо в первую очередь смотреть не на то, что должна сесть она, а на то, справедливо ли сидят другие. Нет ли там злоупотребления со стороны органов правопорядка».

К гуманности призывал президент и по отношению к уже бывшему фигуранту дела Анатолию Сердюкову, отвечая на вопрос о назначении бывшего министра обороны на новую должность: «Если он куда-то захочет трудоустроиться и его будут брать, не считаю, что мы должны препятствовать. Человек имеет право работать. У нас же не 37-й год».

И в этом с президентом трудно не согласиться. Проблема в том, как сделать гуманное отношение нормой для всех. Сегодня даже практически во всем согласное с властью большинство не верит в независимость и справедливость российских суда и следствия. На вопрос Левада-центра, чувствуете ли вы себя лично под защитой закона, положительно отвечает всего 41%.

А на вопрос, почему вы не чувствуете себя под защитой закона, граждане дали такие варианты ответа: «Потому что все коррумпированы, и я не могу надеяться на честное и объективное рассмотрение моего дела в суде» (45%); «Потому что законы писаны не для всех; появилось слишком много людей, которые ощущают себя над законом (представители власти, силовых структур, богатые люди)» (44%); «Потому что законы вольно трактуются теми, кто находится у власти» (37%).

В деле Васильевой о том, как она рисует, поет, снимается в клипах и пишет стихи, известно сегодня гораздо больше, чем о сути процесса. То ли она нанесла ущерб в 3 млрд, то ли «всего» в 500 млн, как перед оглашением приговора заявил суд. То ли вообще, как объяснил свидетель по делу Сердюков, не нанесла Минобороны России никакого ущерба, а принесла лишь одну пользу: работа по продаже недвижимости МО, по его словам, «была проведена качественно и вовремя». И если бы министерство не избавилось от этого «балласта», последствия от наступившего кризиса были бы гораздо тяжелее.

Вряд ли широкая публика узнает все подробности этого оборонного детектива,

но в любом случае условный приговор по этому делу станет важным сигналом.

Для участников коррупционных цепочек — что лучше петь песни, чем «петь у следователя» (сдавать подельников). Для бизнесменов — что воровать у государства безопаснее, чем у граждан (условное наказание лучше реального). Для общества — что борьба с коррупцией пока не самое важное дело в стране, особенно если сравнивать с показательным «болотным делом». Которое не закрыли и спустя три года, несмотря на то, что протестные настроения в обществе давно угасли. Более того, следователи не устают находить по нему все новых подозреваемых. Всего по делу прошло уже более тридцати человек, последний раз «болотка» напомнила о себе в апреле, когда стало известно о появлении в деле нового фигуранта — оппозиционной активистки Натальи Пелевиной.

Складывается впечатление, что для государства оппозиционеры куда более опасны, чем коррупционеры, несмотря на то, что непосредственный ущерб для самого государства от первых и вторых существенно различается.

Приговор Васильевой обещают огласить через два-три дня, видимо, аккурат к 70-летию Победы, — такого рода приговоры часто оглашают под праздники. Вероятен и другой сценарий — срок будет условным, но появится вдруг новое дело, благо эпизодов хватает. И еще какое-то время Евгения Васильева будет радовать нас новыми картинами, стихами и клипами. Видимо, до тех пор, пока не наступит время не только для показательных политических процессов, но еще и для показательных коррупционных.

Впрочем, в иные эпохи и такие уже пытались делать. Помогло ли это экономической и политической системе страны? Увеличило ли это доверие общества? Остановило ли коррупцию? Нет. Так, может, дело не в картинах и даже не в условном наказании, а в чем-то ином, где реальные аресты или домашние, «болотное дело» и его срок — лишь следствия какой-то совсем иной первопричины.

http://www.gazeta.ru/comments/2015/05/06_e_6670121.shtml

7 мая, 2015 Главные новости

Добавить комментарий

*