Мысль без дела: О том, почему власть игнорирует интеллигенцию

14 июля, 2014 в 12:15

Интеллигенция, которая в принципе должна исполнять функцию разработчика и адвоката политических, экономических и ценностных моделей, исключается из общественной системы.

Власть сама придумывает, сама обосновывает, сама вводит, сама следит. В итоге мысль теряет всякую связь с реальностью и постепенно радикализируется. Уже двухвековая традиция изоляции интеллигенции от практики дает свои плоды.

Слово Һинтеллигенцияһ — одно из тех, что понятны только на интуитивном уровне, а точного определения ему не найдешь ни в одном справочнике. Употребляется оно весьма часто, в разных значениях, всеми без разбору. Каждому и кажется поэтому, что Һвсем понятноһ.

Особенно интересно следить за попытками научного подхода к феномену интеллигенции. Даже действительно большие ученые не могут толком сформулировать, что же это такое. В 1997 году вышел сборник статей под названием ҺРусская интеллигенция и западный интеллектуализм: история и типологияһ, который открывался статьями Бориса Успенского и Михаила Гаспарова — ученых, безусловно, Һбольшихһ, если не сказать Һвеликихһ.

Однако ни в той, ни в другой статье даже самого захудалого определения слову Һинтеллигенцияһ нет, и кого обсуждают большие ученые, неясно. Как же читать книгу, если непонятно, о чем она?

На самом деле, как мне думается, определение Һинтеллигенцииһ дать можно, но только договорившись сразу, что слово это может значить разные вещи, друг с другом почти никак не связанные.

Первое и самое очевидное определение интеллигенции — это круг людей, которые умеют считывать определенный культурный код. К этому значению не подходят никакие политические и мировоззренческие условия. Знаешь, кто такой Пушкин и что хотя бы примерно написано в ҺАнне Каренинойһ, — интеллигент. Даже читать необязательно, главное вкратце знать сюжет. Не знаешь — не интеллигент. И все. Никакая оппозиция тебе не поможет.

Алена Солнцева про духоподъемные особенности национального характера
Сказки русского мужика

Русских мужиков очень легко увлечь идеей, на первый взгляд абсурдной, житейски непригодной, но зато духоподъемной. Починить дорогу, выкосить траву… →
Слово Һинтеллигенцияһ часто используется как сокращение от более конкретных двухсловных понятий: Һлиберальная интеллигенцияһ, Һеврейская интеллигенцияһ, Һтворческая интеллигенцияһ, Һтехническая интеллигенцияһ, Һправославная интеллигенцияһ… Водоразделы, как видно, могут проходить абсолютно по любому признаку — занятиям, образованию, идеологии, национальности.

Понятное дело, что круги эти между собой все пересекаются — у каждого какая-то работа, какая-то национальность, какое-то мировоззрение. Формируются они все одинаково: первый пункт плюс идеология/национальность/занятие/образование.

Итого: в этом значении использовать сочетания вроде Һинтеллигенция против…һ, Һинтеллигенция за…һ глубоко бессмысленно. Круг людей, читающих Пушкина и Толстого и даже приблизительно представляющих, в каком веке жил Иван Грозный, слишком широк.

Второе значение слова Һинтеллигенцияһ, которое можно уловить в воздухе, — Һвластители думһ, то есть те, кто формирует Һобщественное мнениеһ.

Я думаю, с этим многие согласятся. Этот пункт интересен вот чем: следуя этому определению, Ключевский ничуть не лучше Фоменко. Гитлер и Ленин — великие интеллигенты. Рекламщики, пиарщики, политтехнологи и журналисты расселись во главе стола. Ведь тут неважно, умен ли человек, образован ли он и тем более прав ли, важно, формирует он общественное мнение или нет. Формирует — значит, интеллигент. А вот, к примеру, ученый, который занимается каким-нибудь узкоспециальным или хотя бы просто научным вопросом, получается, выпал из интеллигентского круга. ҺРаботник умственного трудаһ, не больше. Туда же переводчиков, редакторов, режиссеров и художников с композиторами.

В-третьих, сегодня любят употреблять слово Һинтеллигенцияһ те, кто так и не выучил странного сочетания Һкреативный классһ. Полностью разделяя нелюбовь к неуклюжим неологизмам, хочу заметить, что называть этот круг Һинтеллигенциейһ — значит, подменять понятия.

Ян Левченко о революционном потенциале народных песен и плясок
Хор эстонского

Пробуждение национальной культурной идентичности не так уж безопасно для государства, как кажется Мединскому, мечтающему в каждом ДК открыть Һкружки… →
Системный администратор и продюсер — совсем не обязательно интеллигенты, но Һкреативностиһ им не занимать. Значительная часть интеллигенции, безусловно, относится к Һкреативному классуһ, но понятия эти вовсе не тождественны. Возможно, для Һкреативного классаһ и можно выделить какие-то общие направления мысли, но они серьезно разойдутся с теми, что будут общими для интеллигенции.

Итак, как же можно говорить о Һрусской интеллигенцииһ как о какой-то монолитной социальной группе? Кого в конце концов обсуждают Успенский с Гаспаровым в работах ҺРусская интеллигенция как специфический феномен русской культурыһ и ҺРусская интеллигенция как отводок европейской культурыһ?

Мне кажется, я знаю ответ.

Под Һфеноменом интеллигенцииһ они понимают Һкруг людей, знающих культурный код и создающих общественное мнение для тех, кто тоже его знаетһ.

Такая вот циклическая картинка: от первого пункта ко второму и обратно.

ҺЧто в этом важного и ради чего стоило писать столько слов, хотелось бы знать?һ — спросит меня читатель. Я отвечу: надо помнить, что Һинтеллигенцияһ и Һфеномен интеллигенцииһ — разные вещи и, более того, разные люди. Людей, которые активно занимаются созданием общего мнения для собственного круга, совсем немного. От интеллигенции они составляют лишь малую часть. И тем не менее они очень важны, поскольку во многом формируют интеллигента будущего.

Владимир Лященко о том, почему коллективная рука опять тянется к бутылке
Свобода гопника

Те, кто хвалят новый фильм Германики, выигравшей приз ММКФ за лучшую режиссуру, пишут о художественной и прочей свободе, о любви, сбивающей с ног. В… →
Теперь, разобравшись в терминах, хочу задать еще пару вопросов. Первый. Почему же все-таки оппозиционность власти оказалась столь важной для Һфеномена русской интеллигенцииһ? Это же глупо. В духе Һеврейской интеллигенцииһ отвечу сам себе вопросом на вопрос: ҺА когда в России власть поощряла этот самый феномен?һ Не в этом ли дело?

В нашей истории бывало, что власти брали под крыло какую-нибудь часть интеллигенции — техническую или какую другую. Но вот чтобы власть работала с теми, кто работает над созданием мнения для интеллигенции, такого я не припомню.

И вот почему. У русской власти всегда свои представления о демократии — самые демократичные, надо признать: она работает с теми политтехнологами своего временного разлива, которые влияют на широкие массы. А работа с интеллигенцией всегда власти представляется чем-то мелким и ненужным — электорат небольшой.

Вот и в 17-м году выяснилось, что все революционные надежды Һрусской интеллигенцииһ не оправдались: слишком невелика была ее аудитория. Это же мы наблюдаем и сейчас, мне кажется. Реформа образования, реформы в сфере науки и так далее — все это задумано не для того, чтобы специально задушить интеллигенцию, а затем, чтобы работать с более широкими массами было проще. Но как раз все эти реформы, закрытие СМИ и прочие меры бьют по интеллигенции гораздо больнее, чем разворованные миллиарды. Это хуже, чем преступление, это ошибка.

Хочу зафиксировать еще одну важную, на мой взгляд, мысль. Властители дум интеллигенции готовы работать с властью. Во всяком случае значительная их часть.

Хотя бы потому, что больше им работать по большому счету не с кем. В финансовом плане их работа сама не окупается и не может окупаться в принципе (Һузок их круг и страшно далеки они от народа…һ). Их интересы во многом сосредоточены вокруг политики, причем всякой: от международной до социальной.

Власти достаточно перестать игнорировать эту группу, привлечь ее наконец к работе, обеспечить и поддержать. И тогда у нее появятся все шансы иметь вполне лояльную интеллигенцию уже через поколение.

Антон Елин о том, почему в России никогда не появится улица имени известного писателя
Убийца Довлатов

12 лет назад, в день семисотлетия знакомства Ромео с Джульеттой продюсер Олег Назаров попытался переименовать крохотный переулок в районе Тверской в… →
Да, с ней надо договариваться. Да, ей надо давать работать и платить даже, когда тебя ругают. Да, она никогда не будет целиком и полностью согласна. Но дело, мне кажется, того стоит. Более того, именно в этом случае она наконец выполнит и свою социальную функцию: рано или поздно, через долгие споры и ругань, но выработает она тебе и национальную идею. Главное — не мешать.

По моему глубокому убеждению, если бы Николаю I хватило ума не запрещать и западников, и славянофилов, а напротив, дать и тем и другим разгуляться, то выработали бы они ему что-нибудь лучше уваровской модели. Точнее, вряд ли ему, но уж Александру II под конец царствования точно бы повезло. Опираясь на все те же статьи, скажу больше: духовенство, которое выполняло до XVIII столетия функции интеллигенции, с этим худо-бедно справлялось. И не по своей сервильной сущности, а как раз потому, что было востребовано, в том числе и государством, могло вступать с ним в диалог, отстаивать свою точку зрения и участвовать в политической жизни.

Иногда создается впечатление, что власть в недоумении: почему же они нас так не любят? А кто ж будет любить того, кто ничего хорошего для тебя не делает, более того, игнорирует, а потому часто наступает на ногу?

Второй вопрос не менее интересен. Почему же все-таки оппозиционность народу оказалась столь важной для Һфеномена русской интеллигенцииһ? Казалось бы, тоже странное дело. Для кого стараются-то? И тем не менее придется признать, что я даже и не припомню, когда интеллигенция в обозначенном мною узком понимании была выразителем Һволи народаһ.

В статьях Успенского и Гаспарова отмечен сам факт противопоставления Һинтеллигенция — народһ, но более конкретного ответа нет. Хотя вопрос-то, может, поинтереснее, чем с властью, где много есть очевидных и объективных причин. Честно сказать, мне ничего не приходит в голову лучше, чем обратиться к собственному ответу на первый вопрос. ҺНародһ выступает как постоянный конкурент — победитель Һинтеллигенцииһ в отношениях с властью. Не в этом ли дело?

В интеллектуальном плане власть оккупирует гипотетически Һлояльнуюһ зону мысли, исключая интеллигенцию из игры. К примеру, интеллектуальный политически ценностный консерватизм, близкий теоретически к охранительству, не пользуется ни поддержкой, ни одобрением со стороны власти и никогда не пользовался, и уж тем более не использовался, в реальной политике.

Так было и со славянофилами в XIX веке (которые вполне могли бы разработать если не понятие Һсамодержавиеһ, то уж Һнародностьһ и Һправославиеһ точно довели бы до чего-нибудь более-менее внятного), так остается и ныне.

Власть играет на консервативных настроениях широких слоев, не привлекая интеллигенцию, чтобы подвести под свою игру интеллектуально-философско-историческую базу. Это, надо заметить, страшный удар: люди, готовые в принципе такую базу разработать, оказываются перед выбором — либо они меняют свои убеждения, либо разрабатывают на кухне идеи, которые используются (если попадаются на глаза) для одобрения неконтролируемых действий. Ну или просто думают молча.

Почти то же происходит и с либералами. Речь идет не столько о конкретной политической позиции конкретных людей, сколько об интеллектуальном направлении в целом. Власть, постоянно жонглируя словами из их лексикона, не дает либеральной мысли никакой возможности прийти в соответствие с реальностью, не допуская использования разработанных моделей даже на самом низовом и безопасном уровне.

В обоих случаях создается некая Һпсевдоинтеллигенцияһ (в значении Һвластители думһ), которая транслирует не разработанные концепции, а набор лозунгов.

Интеллигенция, которая в принципе должна исполнять функцию разработчика и адвоката политических, экономических, ценностных и прочих моделей, т.е. посредника между властью вводящей модели и людьми, которым приходится этим моделям следовать, исключается из системы.

Власть сама придумывает, сама обосновывает, сама вводит, сама следит.

Интеллигенции здесь просто нет места. В итоге мысль, во-первых, теряет всякую связь с реальностью, во-вторых, постепенно радикализируется. Уже двухвековая традиция изоляции интеллигенции (в узком смысле) дает свои плоды. Запертый в одиночной камере пациент пытается сохранить хотя бы остатки рассудка. Получается не очень.
www.gazeta.ru/comments/2014/07/11_a_6110977.shtml

14 июля, 2014 Главные новости

Добавить комментарий

*