Эксперимент в духе традиции

31 января, 2014 в 6:19
Удагаттар

Для театра Олонхо 2014 год начался с премьеры спектакля «Удаганки» в постановке народной артистки РФ и РС(Я) выдающейся драматической актрисы, исполнительницы традиционного якутского пения и рок певицы Степаниды Борисовой.
Многие думают, что сыграть спектакль олонхо довольно простое дело: выучили текст, посадили олонхосута и спели все по ролям, главное, чтобы петь умели. Что думает о театре Олонхо Степанида Борисова мы узнали из беседы с ней после премьеры.
Степанида Борисова: Спектакль олонхо это и не простое пение, и не простая драма, где ты говоришь и играешь, тут прибавляется помимо умения работать на сцене еще и особое пение

— Чем продиктован выбор олонхо «Удаганки», удивительного, непохожего на другие ?

— Это большое олонхо Мы показываем только одну часть. Там дальше рассказывается , как дети вырастают, как их абасы воспитывают, как говорится, целый сериал. Я взяла только то, как как девочки становятся родителями, как рожают детей. Остроумное, веселое олонхо , и тема вечная. И что интересно, в олонхо обычно очень долго природу описывают, большой зачин делают, а тут нет такого. Просто, как в жизни, олонхосут начинает рассказ. Это олонхо вообще очень странное. Оно записано почему-то прозой. Не как стихотворение – столбиком, а как рассказ, да еще какими-то странными буквами. Мне пришлось обращаться к научным сотрудникам, чтобы обработали текст и привели в привычный вид. Несмотря на эти трудности, я не хотела отказываться от него, еще никогда такое не ставили, потому что не ожидаешь этого от олонхо.

— Такие «хулиганские», озорные, веселые моменты в самом олонхо были или Вы сами включили ?

— Все это там есть, я сделала, как написано. В конце только немножко добавили текст, чтобы понятно было.

-Когда и как возник замысел постановки?

— Это было давно, когда Наташа Корякина, Галя Тихонова, Маша Тастыгина, Инга Леонова, Лена Уваровская учились у меня в Арктическом институте на последнем курсе и я подумывала, поставить бы олонхо, девочек много, все сильные. Для них я и выбрала «Удаганок», когда они еще учились . Теперь они актрисы со стажем — играют уже три года в театре и вот то, что я вынашивала эти годы, все-таки, сделала.

— Как родилась идея повесить белый квадрат на черном фоне и решить всю сценографию и весь спектакль единым «жестом» ?

— Это целая история. Я долго смотрела, как олонхо Андрей Саввич ставит, много других спектаклей смотрю, и много видела по миру театров разных, и самодеятельных , и профессиональных и частных, и государственных. Особенно большой школой был для меня первый наш спектакль олонхо «Кыыс Дэбилийэ»., Премьера была летом, в страшную жару играли четыре часа. И невозможно было сократить текст — слова были такие сладкие, настоящие, якутские. Одну строку уберешь – так больно становится, как будто от себя отрезаешь . Очень трудно было играть. Режиссер с художниками придумали помост, на котором надо было подниматься под самые колосники, сделали костюмы очень тяжелые, семь длинных кос со всякими железками, тяжело было настоящую саблю держать. Столько здоровья ушло– удивляюсь, как мы там выжили. Я играла, как они просили, но внутренне все время бастовала. Летом я помогала Андрею Саввичу во время постановки «Кулун Куллустура» и тоже думала: «а все-таки, а все-таки так ли необходимы в театре олонхо сэргэ и все эти атрибуты?» В народных театрах, когда играют олонхо, все с дейбирэми танцуют, и национальные костюмы со всеми деталями стараются показать, а я смотрю на все это и думаю: «а сыграть бы просто, легко! На одном голосе, безо всяких декораций, и, чтоб зритель поверил, что там кони бегут, волны плещут, и дерево растет ».
Теперь о белом квадрате. Если ставить «Удаганок» без декораций, то с чем выйти на сцену? Как показать пургу, ветер, снег? Мне все время мерещилась белая ткань, одна только ткань. Сценографу Михаилу Егорову эта идея сначала не понравилась, он сказал, что белая ткань ему надоела, что так все время делает культпросвет. Предлагал на маленькие куски порезать, сделать круг белый, но мне все это не подходило, и он, наконец, сдался. Сделали квадратный кусок белой ткани три на три и все было: ковер, вода, небо , только непонятно, откуда он появляется, по какому закону этот квадрат существует на сцене? Я же хотела пустое пространство. Ребята принесли трубу, чтобы из нее вытаскивать этот материал, но все не то. Мы тогда работали в репетиционном зале, а понять, что хорошо, что плохо можно только на сцене. Нам дали сцену за три дня до премьеры . Там я поняла, что труба мне не нравится и, что чего-то самого главного не сцене нет. На второй день я под утро сон увидела, как будто я нахожусь где-то и, меня на сцену приглашают, а там такая тумбочка, на ней макет моего спектакля. Смотрю – там квадрат мой висит, но не черное поле вокруг него, а коричневатое, как мой хомус. Я хотела сказать: это мой спектакль, и вдруг увидела вокруг себя воду зеленоватого цвета, блестящую, как мрамор. Я проснулась и поняла, что белый квадрат будет висеть у меня в черном квадрате. Я так решила, поняла, что это мое! Впервые я увидела эти квадраты в Вашингтоне в музее современного искусства. после нашей Третьяковки, Эрмитажа, Русского музея впечатление было , противоречивое – все казалось не понятным и очень странным. Здесь произведения были из мусора всякого, рванных джинсов, мятой бумаги в краске, пивных бутылок железных пробок, и все это, представьте, охраняют полицейские с автоматами. Я хохотала там, но эти квадраты, ровные, чистые, пустые запомнились– из них может все выйти: и современная такая непонятная скульптура, представленная там, и может выйти наше искусство . Наверно, такое чувство возникло на фоне фольклорного фестиваля, где три месяца я с утра до вечера слушала традиционное пение разных народов. Я пела там свой тойук и думала о театре Олонхо вот так и появился белый квадрат на черном фоне в «Удаганках».

— Как-то по-новому звучит здесь тойук. Когда слушаешь тойук в других спектаклях, не столько следишь за его содержанием, сколько уходишь в себя или улетаешь, как при медитации, иногда внимание рассеивается, потом снова концентрируется, а здесь, как в опере, слушаешь, как арию, активно. Может, что-то новое было в технике исполнения?

— В технике пения ничего не изменилось. Как я их учила, так и поют. Тут другое — не зря же я поставила со своими студентами, которые сейчас в «Удаганках» играют, дипломный спектакль «Волны жизни», чтобы они разговаривали, понимали, о чем поют и почему поют, чего они хотят, о чем говорят – это все равно, что разговор, как в опере. И еще очень важно, чтобы это пение было в стиле игры, и чтобы не выходило из него. Когда удаганки камлают, они делают это, как в жизни, но не совсем: там есть правда, но она подана в стиле, близком к брехтовскому, то есть, они не совсем входят в роль, немножко отстраняются, как бы представляя действие от себя. Потому что в этой игре выражается их собственное видение. Это идет от традиции. Раньше же как было? Хорошие исполнители из разных улусов собирались и соревновались, даже по ролям играли, говорили и пели так, как они сами видят, думают, представляют, в этом был смысл соревнования. И так же мои ребята смотрят на этот квадрат, как на чистый лист и когда олонхосут начинает говорить, они подхватывают эту игру и по–своему представляя этот рассказ — импровизируют. В финале они снова стоят на фоне белого квадрата, как в начале, и получается – неизвестно, было это или не было? В таком спектакле зрители становятся участниками, они тоже играют.

-Впервые в спектакле театра Олонхо прозвучало дуэтное исполнение тойука откуда заимствован этот прием?

— Дуэт, дуэт… У якутов, я думаю, раньше и хора-то не было…Я пробовала, когда училась в седьмом классе (смеется)петь тойук про коммунистическую партию, мы пели втроем. И здорово получилось, нам первое место дали. Выходит, я уже тогда поставила трио.

— В опере «Нюргун боотур» есть мужской хор, написано у Галины Кривошапко, тойук поют.

— Это, наверно, по нотам, а мои ребята без нот, сами, я даже боюсь иногда, что когда-нибудь скажут: «э-э-й! Остановитесь, вы…» (смеется)

— А как с помощью тойука можно преобразить пространство? Андрей Саввич говорит о «подключении» к космической энергии сюр, о потоке образов.

— Вообще-то, пространство можно преобразить даже просто словом, не зависит, наверно, это только от тойука… Другое дело, тойук кылыhахом что-то добавляет. Эти странные незнакомые отзвуки, которых человек не слышит в обычной жизни дает толчок фантазии, возбуждает воображение и через слух можно увидеть другое пространство. Думаю, только так тойук может действовать.

— По какому пути будет дальше развиваться театр Олонхо?

— Если есть тойук и эпический текст, то есть и театр Олонхо. Я все время думала о роли олонхосута в спектаклях, обычно он начинает, а потом исчезает. В «Кыыс Дэбилийэ» мы пробовали провести его до конца – я в роли олонхосута выходила три раза: в начале, где-то в середине и совсем немножко в конце. В своем спектакле «Удаганки» я специально сделала олонхосута главным. Она (Матрена Корнилова) все связывает и получается, что она все сделала, что все образы вышли из ее текста. Я спектакль этот поставила не только ради своих учеников, я хочу понять, театр Олонхо – это что? Как мы должны играть? Как олонхосут должен быть представлен, если уж мы канон хотим создать? Возьмем, например, традиционный путь, тут рисуют всяких абаhы, создают героев, богатырей со своими костюмами тяжелыми, а я хотела показать ребятам, что можно и вот так! Что б они задумались. В театре, как и в жизни, все зависит не от того, как ты одета, а что у тебя внутри, какая у тебя душа, какой ты человек. Тойук это душа – как говорить, как петь – во мне все есть. Когда я начну петь, говорить, мой рассказ не будет зависеть от того, что я на себя черт знает что надела. Мои девочки одеты легко, хорошо, ничего лишнего, удобно работать на сцене, все успевать и ничего не просится туда больше. Ведь хоть тройные когти на абаhы надень, хоть какой хвост, ты ни чем не напугаешь, ничего нового против того, что о нем олонхосут говорит ты не скажешь– бесполезно! А когда я на сцену обыкновенного красивого человека ставлю, и он говорит, то зритель начинает сам фантазировать. Вот это уже интересно. Вот почему когда просто олонхосут рассказывает, слушатели фантазируют, а мы это все показываем, да еще светом, музыкой помогаем, поэтому ничего лишнего туда не надо. Если слишком много туда всего натолкать, можно все убить. Я думаю такой путь у театра Олонхо.

-Андрей Савич говорит, что он видит три направления: спектакли по традиционным текстам олонхо, постановки античной драматургии в эстетике олонхо и эксперимент, относятся ли «Удаганки к эксперименту? Если да, то что главное в Вашем эксперименте?

— Самое главное – что мы хотим сказать этим спектаклем. Помните, раньше, как услышат дье- буо… по радио – сразу выключают – надоело! И никто не слушает, а вот в этом спектакле молодых красивых разве «выключишь?» Нет, на них хочется посмотреть, они интересны молодежи. Молодые зрители увидят – боже мой, как красиво! Как поют! Вот что такое олонхо, оказывается! Это главное.

-Как Вы подбирали актеров?

— Главную роль удаганки Уолумар играет Нюргуяна Маркова. Я на нее смотрела летом, когда Андрей Саввич ставил олонхо «Кулун Куллустур», в Чапаево, для которого долго не могли выбрать героиню, тоже удаганку. Нюргуяну там смотрели вместе с другими претендентками. Режиссер был очень недоволен всеми. Я смотрела, как там Нюргуяна работает: выглядит не эффектно, не так играет — я не знала как помочь Андрею Саввичу и посоветовала ему попробовать работать с Наташей Корякиной буквально за неделю до премьеры. Мы с ней каждый день занимались, в конце концов получилось, и остальных отстранили. Мне понравилось, что Нюргуяна не обиделась, несмотря на то, что ей пришлось быстро учить большой объем за короткое время, а ее сняли. И я подумала, ах какая молодчина! И какая работяга! Я очень люблю актеров, которые умеют так работать!. Внаграду за это я ее взяла на главную роль в свой спектакль. На роль младшей сестры я взяла Галю Тихонову, чтобы научить по-настоящему петь. Она не очень-то большие успехи показывала, когда у меня училась, то горло болит, то это не получается, то другое не идет — Пела слабо, ходила без ролей, а актриса она хорошая. За время репетиций она пела-пела, плакала-плакала, но в конце концов запела. У нее очень трудные сцены , в них надо много двигаться, бегать и петь, но она выдержала, работала до конца и такой сильный характер показала! А ведь актер – это характер. Без характера нечего и пытаться. Мальчики все хорошие: Дима Алексеев уже опыт имеет – главную роль играл в «Кулун Куллустуре с большим успехом», Валентин Макаров молодец, только чуть больше свободы надо, Ганя Менкяров только из института пришел и уже готовый актер. Всего 12 участников, я всеми довольна Хочу, что бы все работали в этом спектакле.
Я вообще сначала хотела ставить спектакль с опытными актерами, чтобы моим детям было легко работать и учиться у них: думала главную роль предложить Илиане Павловой, а младшую должна была играть Лена Маркова. Но они как-то ушли, как говорится. Илиана на кинофестиваль, Лена в другой спектакль, пришлось взять своих маленьких. Не получилось, как задумывала, а в результате еще лучше вышло.

Жжж

Андрей Саввич Борисов назвал спектакль «Удаганки» «Желанным берегом театра Олонхо». Мы обратились к нему за комментарием, и вот что он ответил:
Очень много здесь истоков, много производного от «Желанного берега»- это с одной стороны, а с другой, что такое Желанный берег? Это берег, котороготы еще не достиг. В «Удаганках» заложено одно из эстетических устремлений театра Олонхо, в котором главными являются тойук, актер, а потом уже все остальное. Если в обычном драматическом театре репертуар состоит из спектаклей народных, классических, авангардистских, и они могут ставиться в различных эстетических направлениях, то здесь не так – здесь искусство концептуальное. Исходной позицией в этом спектакле подразумеваются Черный квадрат и Белый квадрат — это дает почву для размышления о принципах театра Олонхо. Становится понятно, что В нем должны быть использованы наряду с традиционными формами достижения европейского театра. Так же ясно показывает, что театр Олонхо не может обойтись без новых технологий, в том смысле, что ткань, которая работает в спектакле особого рода. Обычную ткань и раньше использовали, шелковый материал любили все хореографические коллективы, самодеятельные ансамбли, А тут особая ткань: и не шелк, и не холст, она имеет возможность вбирать в себя свет, находить такие «импровизационные» формы. Невозможно предугадать и запрограммировать ее движения. Выходят ли актеры с ней вперед, выстраивают ли диагональ, квадрат или делают волны –- каждый раз по-разному начинает эта ткань петь свою импровизацию, свой тойук. И в то же время квадрат — это канон, традиция, постулаты, которые необходимо закреплять. В этом смысле минимализм спектакля обнажает главные принципы концепции театра Олонхо, так же, как в свое время «Желанный берег» обозначил новую эстетику якутского драматического театра.

Валентина ЧУСОВСКАЯ

http://olonkhotheatre.ru/articles/764-eksperiment-v-duhe-traditsii.html

31 января, 2014 Культура

Добавить комментарий

*