Facebook хочет об этом поговорить

3 августа, 2014 в 3:19

Любой пользователь Facebook знает, что практически невозможно предсказать, какие новости он покажет вам в ленте, а какие нет. Часть из «друзей» безвозвратно уплывают в небытие, потому что создатели социальной сети решили, что они вам больше не интересны. Новости от других появляются с заметным запозданием, а еще про кого-то, наоборот, вам сообщают слишком много неинтересных подробностей.

Многих это раздражает, но выбора особого нет: не хочешь — не ешь. И все было бы ничего, пока Цукерберг со товарищи не решил на досуге заняться экспериментами в области социальной психологии и опубликовать их результаты в серьезном научном журнале.

Было обнаружено, что, фильтруя поток новостей в ленте у пользователя, можно управлять его эмоциональной реакцией. Пропускаешь в сторону человека больше негатива — получаешь больше негатива в ответ. И наоборот: хочешь добиться более позитивных постов — нажми на кнопку, получишь результат — более позитивные реакции гарантированы.

Чисто с юридической точки зрения они абсолютно чисты — пользовательское соглашение у Facebook такое, что я не удивлюсь, если сам факт захода на их сервер означает автоматическое согласие на все.

Впрочем, у Google, Microsoft и практически всех остальных технологических гигантов, особенно американских, ровно такие же тексты пользовательских сообщений, где Һпункт первый: мы тебе ничего не обязаны. Если тебе кажется, что мы неправы, — смотри пункт первыйһ. Иногда это написано прямым текстом, а не намеками.

Проблема, собственно, в том, что у тебя нет никакого выбора: не согласен с условиями, вот, пожалуйста, есть кнопка «удалить любую память обо мне с сервера». В отдельных случаях за этим приходится обращаться в суд.

И что ты скажешь работодателю — у меня нет профиля в LinkedIn, потому что я не согласен с их пользовательскими условиями? А друзьям, которые в WhatsApp тебя на пиво зовут? Кроме того, у компаний мобильной связи пользовательское соглашение тоже очень специфическое (кто, кстати, его читал хоть когда-нибудь?).

А в банке счет приходилось открывать? Там страниц десять мелким шрифтом — инициалы здесь, здесь и здесь, полная подпись тут, тут и тут, а вот вам стерильная иголочка, кровью мазните для полноты картины в углу последнего листа.

Хорошо это или плохо, но мы уже очень давно живем в мире, в котором любой крупный игрок навязывает пользователям свои правила, по крайней мере, с точки зрения буквы закона.

Слава богу, практика несколько отличается от теории — во избежание шумихи мобильная компания не закует вас в кандалы за пару дней опоздания по выплате счета — даже если вы ей разрешили это сделать, подписав пользовательское соглашение.

Самое смешное, что именно Facebook стал отличной платформой для потребительского протеста, и нередко в компании понимают, что очередной жест доброй воли в конечном счете принесет им гораздо больше денег, чем мелочное следование букве соглашения.

Есть и исключения: фирмы, в которых пользовательский договор помещается на одну страницу, написан нормальным человеческим языком и не требует многочасовых консультаций с юристами, если вам вдруг захотелось действительно понять, под чем вы подписались. К сожалению, таких организаций очень мало.

Соответственно, в голове потребителей существует некий баланс, нигде не зафиксированное Һпользовательское соглашениеһ о том, что является нормальным, а что нет.

Оно не строго формализовано, но приблизительные границы понятны большинству нормальных людей. Выкатить вам счет на 5000 долларов за телефон, который за границей накачал данных, при том что у вас вообще-то предоплата, — это ненормально. А случайно ошибиться в свою пользу или подключить какую-нибудь мелкую платную услугу, от которой непонятно как отписаться, — бывает, грешны товарищи.

Кроме того, любой здравомыслящий человек должен понимать, что ваш любимый супермаркет, аптека, компания мобильной связи и онлайн-магазин имеют на вас досье.
Война спишет

Виктория Волошина о том, почему геополитические проблемы увлекают россиян больше внутренних

Год назад, после откровений Сноудена о том, что АНБ собирает данные о телефонных звонках американских граждан, защитники прав человека собрали контрольную группу и поставили им аппликацию на мобильный телефон, которая всего-навсего собирала метаданные — то есть по каким номерам адресат звонил, в какое время и сколько длилась беседа.

Потом номера пробили по публично доступным базам данных. Даже на не очень большую контрольную группу набралось немало пикантных историй: звонок на телефон больницы, по которому автомат диктует результаты анализов, а потом два или три звонка по телефонам, на которые абонент названивал по вечерам; частые звонки в церковь определенной конфессии/психиатрическую клинику/оружейный магазин. Ну и так далее и тому подобное.

Была где-то год назад классическая история с американской сетью универсальных магазинов Target, которая в состоянии вычислить неделю беременности, на которой находятся их заказчицы, ну и, соответственно, посылает купоны на подгузники, кроватки и прочие продукты для новорожденных.

Вот они и прислали что-то из области «товаров для мамочек» одной девице, на следующий день ее отец чуть ли не с кулаками на них полез — да что вы себе думаете, ей еще 16 не исполнилось. Еще через месяц приехал извиняться — оказывается, магазинный компьютер знал про его дочь больше, чем он сам…

Возвращаясь к «разумному пользовательскому соглашению» с интернет-гигантами.

Мне кажется, оно говорит приблизительно следующее: вы очень много про меня знаете, но при этом я глобально доволен вашим сервисом (особенно учитывая его бесплатность).

Показывать мне нацеленную конкретно на меня рекламу — это нормально, даже если это сильно раздражает, как, например, реклама сайта знакомств через день после того, как поменялся статус на «одинокий». Ну, или наоборот — нескончаемые потоки свадебных платьев, колец и прочих финтифлюшек при указании «обручена».

Фильтровать посты моих «друзей», решая за меня, кого мне интересно читать, а кого не очень, — тоже нормально, хотя уже и со скрипом. А ставить эксперименты, искусственно меняя цвет фильтров моего восприятия на более розовый или наоборот, — уже за гранью добра и зла.

Facebook, кстати, мог этой истории легко избежать, устроив добровольную программу вроде «нажми здесь на галочку, и первым получи доступ к нашему улучшенному сервису формирования новостейһ. Пользователи сами сбежались бы миллионами, без всяких дополнительных действий.

А нам не стоит забывать великолепную цитату: «Если ты не платишь за сервис, то вполне возможно, что ты — не пользователь, а товар».

Как-то у меня появилась интересная идея психологической войны с помощью игр на мобильных устройствах. Это как раз в то время было, когда весь мир самоотверженно играл в Candy Crash Saga. Если вас вдруг миновала чаша сия, это очень популярная телефонная/планшетная игра. Ты совмещаешь конфетки разных цветов — они исчезают. Все правильно сделал — добро пожаловать на следующий уровень.

Как мне показалось, в этой игре уровни генерировались более или менее случайным образом — в том числе иногда выпадали в принципе непроходимые или очень сложно проходимые.

Как нетрудно догадаться — чем выше уровень, тем сложнее проходится игра и тем больше шансов получить уровень, который пройти просто невозможно. Можно было, конечно, две копейки потратить и купить решение, но очень многие люди предпочитали долгими часами корпеть над игрушкой, но не тратить доллар на бонусный пакет.

Теперь представьте себе — вы хотите устроить революцию в какой-нибудь стране. Нет проблем — географическое местоположение игроков тебе известно, вносишь каждый день небольшую поправку в сторону ухудшения уровней конкретно в этом государстве.
Можно даже еще большей сегментации добиться, сортируя по географии и поколению мобильного телефона. В результате этого получаешь у критической массы молодежи (играющейся в этот самый Candy Crash) ощущение «изо дня в день ситуация все хуже и хуже». Само по себе это революцию не спровоцирует, но увеличить градус народного недовольства — очень даже легко.

И это снова нас возвращает к эксперименту Цукерберга. Дело в том, что социальные психологи несколько раз очень серьезно обжигались, осуществляя опыты, которые были, мягко говоря, не слишком этичными. Самые известные из них — Стэнфордский тюремный эксперимент и эксперимент Милгрэма, которые далеко вышли за рамки этики и закона.

С тех пор в любом уважающем себя университете есть комиссия по этике, которая взвешенно решает, что важнее — польза для науки или потенциальные психологические травмы участников эксперимента.

У технарей двадцать первого века гораздо более простой и циничный подход, отлично отраженный в шутке: «Видишь эту кнопочку? Если я ее нажму, миллиард человек останется без своих любимых котят».

Еще чаще мышление айтишника просто сводится к цифрам, тестированию нового интерфейса или проверке интересного алгоритма выдачи новостей — то есть полному обезличиванию участников эксперимента. И вот это самое обезличивание — один из ключевых факторов потери контроля над этичностью эксперимента.
http://www.gazeta.ru/comments/2014/08/01_e_6154817.shtml

3 августа, 2014 Главные новости

Добавить комментарий

*